Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская Страница 98

— Чёрт, — выдохнула она сдавленно. — Ненавижу это.

Рик придвинул к ней стул и сел рядом. Не слишком близко, не навязчиво — так, чтобы его присутствие ощущалось как опора, а не как вторжение.

— Эй, — тихо сказал он. — На твоём месте любой бы сорвался.

Она покачала головой, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— Я ещё и на тебя наорала.

— Поверь, в моей биографии были утра и похуже, — уголком рта усмехнулся он. — Так что этим ты меня не травмировала.

Владлена невольно коротко всхлипнула — что-то среднее между нервным смешком и новым приступом слёз.

Некоторое время они молчали. Только часы на стене тихо отсчитывали минуты, да где-то в глубине дома хлопнула дверь. Дом жил своей утренней жизнью, и это неожиданно помогало: чужая размеренность не требовала от неё немедленно собраться и перестать чувствовать.

Потом Рик заговорил снова.

— Я не буду врать и говорить, что Маттео мягко всё подал. Он вообще не умеет мягко. У него с этим хроническая катастрофа. Если однажды появится конкурс на самую невыносимую форму заботы о человеке, он возьмёт первое место с огромным отрывом.

Владлена опустила руки и посмотрела на него покрасневшими глазами.

— Это не смешно.

— Нет, — спокойно согласился он. — Не смешно. Но это правда. Он грубый. Жёсткий. И иногда делает всё так, что хочется его придушить голыми руками. Я тебя очень хорошо понимаю.

Она хмуро отвернулась.

— Но? — тихо спросила она после паузы.

Рик вздохнул.

— Но он правда старается для тебя. По-своему, коряво, через силу, через контроль, через свои дурацкие решения, которые звучат как приказ. Но старается. Не потому, что ему так удобно. И не потому, что ему нравится ломать тебе жизнь.

Владлена снова сжала пальцы.

— От этого не легче.

— Знаю.

— Тогда зачем ты это говоришь?

Рик на секунду задумался.

— Потому что иногда легче выдержать боль, если знаешь, что она причинена не из равнодушия.

Эта фраза заставила её замолчать.

Владлена смотрела в стол. На кофейное пятно, расползающееся по светлой поверхности. На собственные руки, которые всё ещё едва заметно дрожали. Она не хотела принимать его правду. Не хотела признавать, что за чужой жёсткостью может стоять нечто большее, чем холодный расчёт. Потому что тогда всё становилось ещё сложнее. И больнее.

— А если я не хочу это выдерживать? — спросила она еле слышно.

— Тогда злись, — просто ответил Рик. — Ненавидь его. Проклинай этот дом и нас вместе с ним. Это ничего не отменяет. Но кое-какие вещи всё равно остаются фактами.

— Например?

— Например, то, что назад дороги, скорее всего, уже нет.

Сказано это было без нажима, без жестокости, и именно поэтому ударило особенно сильно. Владлена медленно закрыла глаза. Она и сама это знала. С ночи знала. Просто где-то внутри всё ещё теплилась детская, отчаянная надежда, что кто-то скажет: нет, всё не так, всё ещё можно вернуть.

Никто не сказал.

Рик помолчал, потом вдруг чуть наклонился к ней и уже другим, почти заговорщическим тоном произнёс:

— Хотя, если смотреть совсем цинично, у жизни с нуля есть и некоторые плюсы.

Владлена устало повернула к нему голову.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Смотри. Во-первых, можно официально похоронить все неловкие воспоминания. Всё, что ты когда-то сказала не тому человеку, не в той интонации, не в тот момент, — всё, конец, этого как бы не было. Во-вторых, новый город — это шанс стать таинственной женщиной с прошлым. Люди таких обычно либо боятся, либо влюбляются. Иногда сразу и то и другое.