Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 181

— Ксенья! – обрадованно воскликнул он, заметив меня. – Как я рад тебя видеть!

Он говорил так, будто бы мы с ним не виделись как минимум год, а не пару дней.

— Привет, – невольно улыбнулась я, увидев на нем все ту же смешную шапку.

— Сегодня не темно, чтобы экскурсия?

— Еще только полтретьего, так что немного времени у нас есть, – весь мой изначальный план катился куда-то в тартарары.

— Тогда пойдем? – он светло улыбнулся.

Я увидела выплывающий из тумана желтый «Икарус»:

— Поехали!

Через двадцать минут мы гуляли по Троицкому предместью, и я, насколько помнила, рассказывала минскую историю.

— Знаешь, тебе нужно было устраивать экскурсию с бабушкой или с Артемом, а не со мной, они знают историю города гораздо лучше.

— Артем?

— Это мой жених, я же тебе говорила.

Мы шли по каменной кладке старой мостовой, улицы заволакивало сиреневыми мохнатыми сумерками.

— Да-да, я помню, – суховато ответил Вацлав, – просто не знал, как его зовут. Он хорошо знает историю?

— Да, очень! – кивнула я. – Собирается поступать на исторический в университет.

— Прекрасно! – в его словах слышалась суховатая вежливость воспитанного человека. – Когда свадьба?

— В июне, – так же вежливо ответила я.

— Хороший месяц для женитьбы! Просто замечательный!

— Перестань! – не выдержала я, останавливаясь.

— В чем дело? – он сделал вид, что не понял.

— Зачем ты приехал? – я смотрела на него, ощетинившись.

Все те слова, которые я несла на эту встречу, наконец выплескивались кипятком, разбавляя холод декабрьского вечера.

— На конференцию, – он остановился.

— Вац-лав, – раздельно сказала я, – за-чем ты приехал?!

Злость и досада колотились во мне, подкатывая к глазам слезами.

— Дзынь! Дзынь-дзынь… – послышалось откуда-то сзади справа.

— Черт! – Вацлав схватив меня обеими руками за талию, поднял, притиснул к себе и сдалал шаг назад.

Все произошло за доли секунды.

Буквально в сантиметре от моей спины пронесся темный силуэт велосипедиста, я почувствовала толчок в спину, отчего наша двойная фигура дернулась, покачнулась… Вацлав пытался удержаться, но его ноги заскользили по неровным булыжникам, и он начал заваливаться в кусты, а следом за ним и я.

Злостный велосипедист, обернувшись, орал, что, мол, мы глухие и стоим посередине дороги.

«Велик? Сейчас? В де-ка-бре? По снегу?» – застучало в голове, пока я безвольной куклой падала, чувствуя, как холодные ветки царапают мне плечо и висок.

Вацлав, повисая в острых крючьях кустов, чертыхался по-польски, но бо́льшую часть я не понимала.

Наконец, мы достигли низшей точки падения и замерли.

Он – спиной и мягким местом – на кустах, я, разумеется, сверху.

Было больно и… смешно. И горячо. И стыдно, когда я почувствовала близость его тела.

Он пах одеколоном, таким, какой был и в Варшаве, и чем-то еще – нагретыми морскими камнями, лимонной коркой и чем-то солоноватым. Его руки лежали сверху на мне – одна на спине, вторая на голове, инстинктивно защищая.

— Ты… не поранена? – спросил он по-русски.

Моя щека касалась его рубашки… На миг я закрыла глаза, плывя в его запахе. Колючий стыд обжег щеки – я тут же сдвинулась чуть в сторону, оперлась сначала на колено, потом встала. И сразу почувствовала холодеющий воздух между нами. Эфемерное тепло испарилось.

Подала ему руку: