Лето в Российской империи - Дарья Кузнецова,Виктор Фламмер (Дашкевич),Игорь Евдокимов,Александра Лавалье,Тимур Суворкин,Дарья Эпштейн,Женя Гравис Страница 55

— Нет. Эвон теперь-то слухи наверняка пойдут…

Да уж, вылезший из зарослей барин с диким лицом, за которым, по его словам, гнался кто-то в белом платье, гарантированно даст почву для людской молвы.

Но главное для себя Владимир усвоил – крестьяне полей не боялись и никаких легенд о мстительных духах из поколения в поколение не передавали. Что, вкупе с видением, делало историю еще интереснее.

«Привиделась ему эта девица в белом платье, что ли?»

— Владимир Николаевич, это вы? – окликнул его знакомый голос.

Корсаков оглянулся. На дороге у его коляски остановилась двухместная бричка. Ею самостоятельно управлял Ладыжин – сосед и постоянный собеседник Авксентия Михайловича.

— День добрый, Степан Федорович, – помахал ему Корсаков. – Куда направляетесь?

— К нашему общему другу, – прокричал Ладыжин. – Хотите со мной?

— А коляску куда?

— Да отпустите, – залихватски улыбнулся пожилой помещик. – Ей-богу, домчу быстрее!

Корсаков, недолго думая, согласился, и вскоре уже подпрыгивал на ухабах рядом со Степаном Федоровичем.

— Заинтересовались смертью Александра Александровича? – спросил Ладыжин.

— В некотором роде. Не каждый день человек утверждает, что видит полудницу.

— Да какая там полудница! Солнечный удар да корпулентное[21] телосложение – вот и нет Ветошина, упокой его душу… Хотя… Я же, кажется, что-то слышал про вашу семью, Владимир Николаевич! Никак вы всякой чертовщиной увлекаетесь?

— Можно и так сказать, – вновь уклончиво ответил Корсаков.

— Тогда вы приехали куда надо, – объявил Ладыжин. – Но это вам лучше Авксентий Михайлович расскажет. Он у нас хранитель старины. А я так люблю, знаете ли, жуткие рассказики. Образ полудницы – один из таких. В этом крестьяне умнее невежественной интеллигенции, которая строчит книженции про ужасы, крадущиеся в темноте. А ведь встретить деву в белом платье посреди жаркого дня в поле будет пострашнее всяких «Семей вурдалака». Читали?

— Было дело, – признался Корсаков, не став уточнять, что не только читал, но и принимал участие в очень похожих событиях.

— И что же, нашли что-то интересное?

— Да пожалуй что и нет… Все только твердят о каком-то прожекте, что Александр Александрович вынашивал.

— А, вы про аграрную артель? – переспросил Ладыжин. – Солидная идея, солидная и полезная. Жаль, не успел воплотить.

— Вы о ней слышали?

— Слышал? Владимир Николаевич, я планировал в ней поучаствовать! Вместе с Петром Львовичем, не к ночи будь он помянут…

— О, так, может, вы мне про нее и расскажете? А то как раз столкнулся тут с Крутицыным, но, сами понимаете, помощи от него…

— Идея была следующая: объединить пригодные для обработки земли, что остались у меня и у самого Ветошина, да позвать Авксентия Михайловича и Крутицына. Александр Александрович начитался многомудрых европейских исследователей и задумал новую форму хозяйствования, чтобы самостоятельно растить сельскохозяйственные культуры, тут же их перерабатывать, а затем продавать. На работу нанимать крестьян. Часть дохода идет нам, часть – им.

— Утопично как-то… – прокомментировал Корсаков.

— Утопично. Но если бы удалось – было бы просто замечательно для всех.

— Для всех ли? Выгоду вашу я вижу, а вот мужицкую…

— А вы оглядитесь вокруг. Что видите?

Пользуясь тем, что ветхая бричка замедлила ход, увязая колесами в тяжелом, раскаленном на солнце песке, Владимир последовал указанию, обозрел окрестности и отрапортовал: