Инспектор артефактов - Даниил Светлов Страница 14

— Денис, — Горелов заглянул в кабинет без стука.

Я поднял голову. Он выглядел уставшим и злым — сильнее обычного.

— Морозова звонила. Спрашивала про тебя. Лично.

Я поднял бровь, стараясь, чтобы лицо ничего не выражало.

— Что ты ей сказал?

— Что ты лучший инспектор по артефактам. — Он помолчал, глядя мне прямо в глаза. — И что Глеба ты не видел.

Тишина стала плотнее.

— Надеюсь, я не соврал, — скзал Горелов.

Я не ответил. Он постоял ещё секунду, потом вышел так же внезапно, как и появился.

Дверь закрылась.

Я снова посмотрел на экран. Курсор мигал. Отчёт был сохранён.

В такие моменты память работает странно.

Она не возвращает важное.

Она возвращает к решению, которое всё изменило.

1.4

Тогда всё было просто. Тёмное помещение, запах сырости и крови, Глеб, которого нужно было вытащить, и артефакт, который нельзя было использовать без последствий.

Я знал это, как и знал, что другого выхода нет.

Я не мог оставить его там. Не снова. Не так, как двадцать лет назад.

Я использовал артефакт.

В тот момент мне казалось, что я полностью контролирую ситуацию, что понимаю, что делаю, что плачу ровно ту цену, которую готов заплатить.

Я спас Глеба.

Но что-то осталось там, в той комнате, вместе с этим решением. С тех пор каждый раз, когда я касался силы, я чувствовал, как она проходит сквозь меня чуть иначе. Как будто что-то внутри стало тоньше, слабее, менее устойчивым.

Я никому об этом не сказал.

Контроль — единственное, что у меня оставалось.

Если начать сомневаться, если допустить мысль, что ты уже не тот — система выбрасывает тебя быстрее, чем ты успеваешь это осознать. Я не собирался становиться одним из тех, кто однажды просто перестаёт быть нужным. Даже если для этого приходилось делать вид, что ничего не меняется.

Картинка распалась так же резко, как возникла.

Я снова смотрел на экран.

Курсор продолжал мигать.

После операций наступало затишье. Выездов становилось меньше, но работы меньше не становилось. Основная нагрузка уходила в подготовку и разбор — без постоянного обновления знаний здесь долго не держались.

Вся информация была внутри Конторы: каталоги, базы данных, внутренняя сеть. Была и международная сеть Контор — обмен шёл без лишних условий, если речь шла о серьёзных вещах.

Этого было достаточно, чтобы не выходить из здания.

Но я вышел.

1.5

У Конторы не было своей библиотеки. Мы пользовались спецотделом в библиотеке Академии наук — путь туда занимал несколько минут пешком. Эти пятьсот метров работали как переход: от закрытой среды, где всё подчинено задаче, к обычному городу, который жил по своим правилам.

Я прошёл мимо корпусов исторического факультета. Студенты обсуждали лекции, спорили, курили, торопились. Этот поток всегда выглядел одинаково и служил фоном, на котором легче всего не думать о том, чем занимаешься на самом деле.

Спецотдел находился в стороне от основных залов. Если не знать, куда идти, его можно было не заметить: никаких вывесок, указателей. Обычная дверь, за которой собиралась информация о том, что в обычном мире не принято считать реальным.

Внутри всё выглядело иначе. Не было суеты, разговоры звучали тише — пространство не поощряло лишних слов. Стеллажи, каталоги, папки, редкие издания и копии старых текстов создавали ощущение не архива, а рабочей среды, где информация постоянно дополняется.