Последнее убежище - Клеменс Мишальон Страница 18

Я тоже улыбнулась. Не из-за курицы, ее мы проехали. Так на меня действовал этот мальчишка. Сидя в кромешной темноте Тайного места, в храме страха, он нашел в себе силы смеяться.

Я ощущала в нем нечто доселе незнакомое. Легкость в сочетании с внутренним стержнем. Особую частичку души, от которой он не готов был отказаться. Я решила, что мне в жизни тоже пригодились бы подобные качества.

Мы подождали еще.

Я мысленно пела и произносила заклинания. Повторяла их снова и снова, пока слова не утратили смысл.

А потом послышался скрип. Я даже не сразу поняла, что дверь наконец открылась, – наше заточение в Тайном месте подошло к концу.

За порогом стояла мать, молча дожидаясь, когда мы выйдем.

Мы не шелохнулись.

— Вы свободны, глупые дети.

Мы продолжали стоять.

Матери пришлось отцепить нас друг от друга и силой вывести в коридор.

Мы тогда ощутили себя новорожденными: яркий свет в глаза, огромный мир за пределами тесной утробы.

Нам с трудом удалось выпрямиться и расслабить напряженные мышцы. Увы, моя правая рука так и осталась висеть плетью.

Мальчик встретился со мной взглядом, и я первый раз за день хорошенько его рассмотрела. Выше меня дюйма на три, длинные руки и ноги, веснушки на носу. Один глаз голубой, как небо, второй – словно дождевая лужица.

Мы вместе прошли к классным комнатам, однако там уже никого не было, и тогда направились к столовой. Я безуспешно попыталась взять одной рукой поднос с едой, и Габриэль тут же пришел на помощь.

— Давай я.

Усевшись за стол, он жадно набросился на рагу из корнеплодов. Я, конечно, хотела есть, но Габриэль, похоже, буквально умирал от голода. Пришлось отдать ему свой ломоть хлеба.

Позже, в мире за пределами коммуны, я называла его братом, а он меня – сестрой, хотя у Эмиля никто нас этому не учил. В языке места, где мы росли, не было слов, имеющих отношение к понятиям семьи, влюбленности, брака и продолжения рода.

В мире Эмиля каждый из нас воспринимал себя как отдельную галактику, а скрепы, связывающие их во вселенную, отсутствовали напрочь. Индивид стоял во главе угла, остальное значения не имело.

Глава 8

Эскаланте, Юта

День пятый

Снова смотреть на тело Сабрины желания нет, однако я должна туда сходить – это самое меньшее, что можно сейчас для нее сделать.

Я возвращаюсь к границе территории «Ары». Гости отеля уже разошлись, и вместо них появились три новые фигуры в одинаковой униформе: штаны цвета хаки, рубашки с длинным рукавом, галстуки и бляхи, поблескивающие над левым нагрудным карманом. Все трое с пистолетами у пояса.

Один сидит на корточках у трупа, говорит и то и дело поднимает голову к напарнику, делающему заметки в блокноте. Третий натягивает вокруг места преступления желтую ленту.

После обнаружения тела Энни полицейские со мной беседовали – хотели знать подробности о Габриэле и о его браке. Впрочем, разговор получился кратким, и в тоне копов чувствовалась снисходительность. Что может знать о браке незамужняя бездетная женщина? Что она понимает в семейной жизни и особенностях домашнего хозяйства?

Так или иначе, та беседа меня кое-чему научила: если общаешься с полицией, говорить нужно исключительно по делу. Когда тебя спрашивают, не смогли бы вы, мол, уделить нам время, отвечать следует «да» или «нет». Никаких «возможно, через полчасика».