Выход 8. Одно решение может изменить все - Гэнки Кавамура Страница 23

Я сидел под табличкой «Выход 4». Мальчик спал, положив голову мне на колени. Я смотрел на него и думал.

Откуда он здесь взялся? Почему оказался в этих коридорах? Я вспоминал его отчаянные крики «Прости меня!». Если это место – программа для раскаяния, получается, у него есть грех перед матерью?

Пока я об этом думал, он закашлялся и слегка приоткрыл глаза.

— Ты как, в порядке?

Он выглядел растерянным, не понимающим, что произошло. Некоторое время он просто лежал, уставившись в потолок, потом медленно сел осматриваясь.

— Слава богу… – сказал я.

Мальчик молча сидел рядом, прислонившись к стене и опустив голову.

— Вы разминулись с мамой, и ты потерялся, да? – спросил я.

Он не ответил. Только коснулся носа: под ним осталась полоска запекшейся крови. Я вытер ее рукавом. Тогда он едва слышно пробормотал:

— Я… нарочно…

— Что?

— Нарочно потерялся.

— Зачем?

— Хотел, чтобы мама меня нашла.

Наверное, это и был его единственный «грех». И именно из-за него ему явилась аномалия-«мама».

Он смотрел на меня настороженно, как испуганный котенок. Думал, я буду ругать.

Я улыбнулся в ответ:

— Знаешь… я тоже так делал. Тоже специально терялся, чтобы мама меня искала.

Я сказал это легко, словно делился секретом. Мальчик чуть улыбнулся, оттаял.

— Мама у тебя строгая? – спросил я.

— Когда злится, то я ее боюсь.

— А папа?

— Никогда не видел.

— Понимаю… у меня тоже так было.

Когда я родился, отца уже не было. Ушел ли он из дому или умер – мать никогда об этом не говорила.

— А какой он был, мой папа? – как-то я спросил ее, когда был примерно в том же возрасте, что и мальчик.

Мать долго молчала, а потом тихо процедила сквозь зубы, будто капля воды сорвалась и упала из-под крана:

— Уже не помню.

Тогда я подумал: если не помнишь человека – это то же самое, как если бы он не существовал. С тех пор меня перестало беспокоить, что мы живем только вдвоем с матерью.

Но когда я начал встречаться с девушкой, жить вместе и задумался о семье, стала накатывать тревога: если я не знал отца, смогу ли я сам стать отцом?

Я посмотрел на мальчика, который сидел рядом виновато потупившись. Когда-то я сам также специально терялся, чтобы привлечь внимание матери. Мама всегда, сбиваясь с ног, искала меня и иногда находила в полицейском участке, где я ждал под присмотром, и каждый раз, плача, обнимала меня при встрече. Глядя на ее лицо в такие моменты, я словно убеждался, что она меня любит. Это было ужасно эгоистично с моей стороны: требовать таких подтверждений любви. Но она на меня не злилась. Первое воспоминание о моем собственном «грехе» – это заплаканное лицо матери, когда она нашла меня, потерявшегося.

— Нам надо скорее вернуть тебя маме, – сказал я, стараясь приободрить мальчика, и потрепал его по голове. От его влажной, вспотевшей макушки шел легкий запах свежей, молодой травы. Я оперся ладонями о пол и поднялся. Ну что ж, пошли.

Мы вместе свернули за очередной угол. Перед нами тянулся длинный белый подземный коридор, а под потолком желтым светом горела табличка «↑ Выход 8».

— Стоматолог… Эшер… Нотариус… Клиника косметологии… Высокооплачиваемая работа… Правила поведения в метро…

Проверив плакаты, я перевел взгляд на мужика, который шел вдоль левой стены, и внимательно проследил за ним – нет ли аномалии.