Выход 8. Одно решение может изменить все - Гэнки Кавамура Страница 24

— Мужик… без аномалий, – пробормотал я ему вслед и снова посмотрел вперед.

— А где же?..

Мое растерянное бормотание отозвалось эхом в пустом коридоре. Рядом со мной больше не было мальчика.

— Куда же ты подевался?..

Я стал лихорадочно осматриваться, искать и свернул в конце коридора. Но и там, за углом, никого не было – стояли аккуратные ряды шкафчиков. Неужели он ушел вперед? Но мы ведь еще не закончили проверять аномалии… Я вздохнул, и в этот момент шторка кабинки для фото на документы слегка дрогнула. Я бесшумно подошел и решительно отдернул ее.

— Прятки, – сказал мальчик, сидевший внутри на стуле, и посмотрел на меня с озорным блеском в глазах.

— Ну и напугал же ты меня, – я облегченно выдохнул невольно улыбнувшись. Может быть, он начинает ко мне привыкать?

И тут совсем рядом раздалось сиплое дыхание. Я в ужасе обернулся на звук и увидел: между фотобудкой и шкафчиками, где навалены одеяла, что-то шевелится, и контуры под тканью напоминают человеческую фигуру.

Я осторожно подошел. Одеяла дрогнули, внут-ри кто-то закашлялся. Дыхание вырывалось с тяжелым свистом, с хрипами, как будто дыхательные пути сузились и воздух не проходил в легкие. Я сам будто заразился: в горле запершило, у меня тоже начался кашель. И как будто в насмешку из-под одеял донесся новый приступ кашля.

— Эй, с вами все в порядке? – спросил я с трудом.

Из-под тряпья раздался глухой ответ:

— Тот… вирус…

— Вирус?

— За-заразился… и… те-перь…

Кашель обрывал каждое слово. Я понял, о чем речь. Сам когда-то тоже заболел новым вирусом, который в то время активно распространялся. Тогда я слег с высокой температурой, а из-за того, что у меня с детства были слабые легкие, страдал от мучительного кашля. Даже после выздоровления он не прошел, и вот уже несколько лет у меня сохранялись симптомы астмы.

— Как думаешь? Я – аномалия? Или нет?

Я инстинктивно всмотрелся в кучу тряпья. Передо мной лежал старик с землисто-серым лицом и спутанными, свалявшимися волосами. Сквозь грязные пряди на меня смотрели белесые глаза с бельмом.

— Я появился здесь только что… или был с самого начала?

От этих слов я вдруг задумался: может, этот бездомный вовсе не аномалия? Может, он всегда был здесь, а я просто не замечал его?

— Скажите… что это за место? Как отсюда выбраться? – спросил я у старика, похожего на постоянного обитателя подземных переходов.

— Остается только продолжать доказывать невозможное…

Я опешил от такого ответа.

— То, что нельзя доказать, страшнее всего. Есть ли аномалия… или ее нет… существует ли выход восемь… или нет…

И ведь правда, когда аномалии нет, становится еще страшнее. Теряешь уверенность в собственных ощущениях, и тогда все вокруг начинает казаться странным.

— Зачем ты сюда пришел? – внезапно спросил старик.

— Я… не знаю… – мой охрипший голос сорвался.

— Нет. Ты знаешь, – сказал он.

Тощие руки потянулись ко мне, сжимая бумажный стаканчик из сетевой кофейни.

— Это… твой грех…

Я осторожно заглянул внутрь. Там шевелилось что-то красное. Из стаканчика доносился едва слышный детский плач. Старик резко дернул меня за руку, подтягивая к себе, и поднес стакан прямо к лицу. Внутри я увидел окровавленные крошечные пальчики и ногти, тоненькие волоски – и все это медленно вращалось, будто в барабане стиральной машины. Кровь отхлынула от лица, я сильно побледнел: это напоминало расчлененные части младенца.