Смертельная боль - Андреас Грубер Страница 35

Сабина хотела возразить, но Кора предостерегающе вскинула руку.

— Я знаю, что речь идет об убийстве, но мы не должны забывать, что у нас всего лишь роль гостей и наблюдателей.

— Все равно свидетели бесполезны, — ответил Снейдер. — Я хотел бы поговорить только с одной.

Кора нахмурилась.

— Вероятно, это можно устроить.

— Немка. Ее зовут Цофия Фогель. Организуйте ее приезд в посольство завтра в начале первого.

ПОЧТИ ТРИ НЕДЕЛИ НАЗАД

Суббота, 5 мая

Первоначально плохое настроение Хокона и его хмурое выражение лица все же улучшились по ходу ужина. Вероятно, ему нужно было переваривать новость о том, что он впервые станет отцом в сорок пять лет. Но Александер был очень удивлен сдержанной реакцией брата.

После ужина из трех блюд, состоявшего из канапе с лососем и зеленым луком, мидий и запеченного синего лобстера, вынесли трехъярусный праздничный торт в форме корабля викингов и подали кофе. Затем открыли подарки, и после того, как женщины исчезли в гостиной, мужчины перешли в библиотеку, а затем в бильярдную. Там пили, балагурили и курили сигары. Около 23:00 посыпались грубые шутки, а незадолго до полуночи, как всегда, в ход пошли истории из прошлого, когда все было лучше и еще можно было заниматься по-настоящему прибыльным бизнесом.

У Александера было несколько возможностей спокойно поговорить с Астрид, но он не воспользовался ни одной из них. Он не знал, как подойти к ней и что сказать. «Поздравляю с прибавлением, очень рад за тебя». Он не хотел ей лгать. Она не заслуживала этой постоянной лжи. По крайней мере, один человек должен быть с ней честен, и он хотел быть этим человеком. Так что лучше молчать, хотя бы этим вечером, пока он не переварит новость.

Александер несколько раз пытался попрощаться в бильярдной, оправдываясь тем, что устал, что для него это был утомительный день и он хочет пойти спать, но Хокон всегда уговаривал его остаться. Один за другим остальные гости либо разъехались по домам, либо исчезли в отведенных для них комнатах — пока Александер наконец не оказался наедине с Хоконом в бильярдной.

— Хочешь еще выпить? — спросил Хокон.

— Честно говоря, я…

— …Должен тебе кое-что сказать, — перебил его Хокон тоном, не допускающим противоречий. Александер уже успел заметить, что брат снова совершенно трезв — с момента откровения Астрид он больше не прикасался к алкоголю.

— Разве это не может подождать до завтра?

— Боюсь, что нет. Пойдем со мной.

Хокон схватил его за плечо и вывел из комнаты через соседнюю гостиную, мимо открытого камина, над которым висела большая картина их отца, на балкон.

Они курили там два часа назад, и их куртки все еще висели на спинках стульев перед двустворчатой балконной дверью. Александер надел кожаную куртку и поднял меховой воротник, а Хокон, несмотря на холод, остался в рубашке с закатанными рукавами. Они вышли наружу, Хокон закрыл дверь, облокотился на балюстраду и уставился на фьорд. Ночь была звездная, луна освещала скалы, а внизу в воде они видели огни круизного лайнера, направлявшегося в фьорд со стороны моря.

Хокон закурил сигару.

— Ты тоже?

Александер покачал головой.

— Поздравляю с прибавлением… Ты сам только сегодня об этом узнал, верно?

— Именно об этом речь. — Хокон задумчиво дымил. — Я стерилизовался десять лет назад.