Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери Страница 55

Перилло затушил сигарету подошвой ботинка.

— Дани, скажи честно, на сколько лет я выгляжу?

Даниэль мгновенно выпрямился, вопрос был серьезный, возраст – слабое место маршала.

— Тридцать семь, маршал. Самое большее – тридцать восемь.

Перилло расхохотался и хлопнул его по спине.

— Хороший ты лгун, Дани. Это ценное качество в нашей работе.

Он направился к машине жертвы.

— Проверь, не попадали ли эти двое в серьезные неприятности. Зуд зудом, но лучше подстраховаться.

Нико полил астры и поставил бутылку с маргаритками от Лучианы под фотографию Риты. Он был рад остаться один. Белизна цветов чуть оживила сероватый снимок. В следующий раз он принесет еще больше белых цветов. Он стоял, неловко скрестив руки на животе. Хвостик устроился у его ног. Прощальные слова Гоголя оставили на сердце тяжкий камень, и Нико нужно было его сбросить.

«Ты все еще живешь, моя Рита, во мне, в Тильде, в Стелле. Ты не забыта. Гоголь, разделяющий твою любовь к Данте, тоже помнит тебя. Он думает, что ты знаешь тревожную правду. Я знаю только две правды: что тебя нет, и это до сих пор вызывает слезы, и что я люблю тебя».

Нико наклонился, поцеловал фотографию Риты и медленно пошел по дорожке к воротам. Камень на сердце не исчез, но стал легче. Он почему-то верил, что Рита его слышит. Это правда, что теперь, просыпаясь по утрам, он с трудом вспоминал ее лицо. Ее голос стал таким далеким, что он едва мог его расслышать, но он будет бороться, чтобы сохранить ее в себе. Отпустить ее – все равно что расстаться с тем прекрасным, что осталось в его жизни.

Хвостик бежал, высоко задрав голову и хвост, впереди человека, который о нем заботился, ему не терпелось добраться до какого-нибудь особенно пахучего места. Вернувшись на площадь, пес остановился у цветочного магазина Лучианы, чтобы демонстративно обнюхать цветы, которые она держала снаружи. У Лучианы было печенье.

— Не попрошайничай, – велел Нико, проходя мимо и помахав рукой. – Спасибо за маргаритки, Лучиана. – Он был рад, что она обслуживала клиента, а значит, он не окажется в ее удушающих объятиях, прижатым к ее груди.

Хвостик одним взглядом оценил ситуацию. Он перебежал площадь и устремил свое маленькое тельце по крутой дороге, ведущей к «Сотто иль Фико». Нико последовал за ним вверх по улице и позволил себе улыбнуться, когда Хвостик остановился перед продуктовой лавкой Энрико. Вчера Нико заказал два хлеба с оливками на сегодня. Интересно, собака остановилась из-за солено-сладкого запаха прошутто[35], висящего под потолком лавки? Или это было инстинктивное понимание собаками следующего шага своего хозяина?

В маленьком магазинчике был покупатель. За прилавком Энрико нарезал гигантскую головку пармезана реджано. Отрезав кусок и завернув его в пергаментную бумагу, Энрико положил круг мортаделлы на слайсер и принялся двигать рукой взад-вперед, пока пятьсот граммов тончайших ломтиков не легли аккуратной стопкой на промасленную бумагу.

Снаружи Хвостик недовольно тявкнул. От запахов у самого Нико урчало в животе, но он уже набрал пару лишних килограмм с тех пор, как приехал в Италию. Лучше отвлечься на что-нибудь другое. Появились ли какие-нибудь новые улики в деле об убийстве? Приблизился ли Перилло – так и быть, Сальваторе – к установлению личности погибшего?