Аромат апельсинов - Кэти Джордж Страница 66

Я замолкаю, а Оливер продолжает серьезно смотреть мне в лицо.

Должна сказать, немного обескураживает, когда на тебя смотрит такая невинность и красота, когда на тебя смотрит мальчик с лицом ангела. Когда в твоих руках забота о жизни ребенка!

— Я уже перенесла все это ради тебя, клянусь Господом, – говорю я и поворачиваю шею, показывая синяки на ней.

Они остались после происшествия, о котором я пока не нашла в себе сил рассказать.

— Не забывай об этом. Ты ведь не хочешь, чтобы я пострадала из-за тебя еще сильнее? Если бы я могла тебе помочь, я бы это сделала, но это не в моей власти. Но они не хотят причинять тебе вреда, и что бы тебя ни заставили делать, твоей вины в этом нет. Теперь дай мне руку, – я протягиваю ладонь. – И давай поспешим.

Я задуваю свечу и веду Оливера за собой за дверь и вверх по лестнице. Наверху кто-то открывает нам дверь. В темноте я не вижу, кто это, а спрашивать даже и не хочу. Едва мы выходим, дверь закрывается.

Слава богу, экипаж еще ждет нас, и я затаскиваю Оливера внутрь за собой и задергиваю шторки. Мы тут же трогаемся – кучеру не нужны команды, и лошадь, подгоняемая хлыстом, знает, куда бежать.

Я прижимаю Оливера к себе и продолжаю держать его крошечную ладошку.

— Скажи мне, почему ты так правильно разговариваешь? – спрашиваю я, чтобы отвлечь его. – Где ты этому научился и почему стараешься говорить правильно, несмотря ни на что?

Он смотрит на меня, задумчиво нахмурив брови.

— Ну, мисс… – произносит он. – Все люди, которых я встречал, у кого есть деньги или титулы, говорят именно так. Верно ведь?

— В самом деле, – киваю я.

— Разве не разумнее разговаривать так же, как они, если я собираюсь преуспеть в жизни?

Я снова киваю.

— И понимаешь, Нэнси… – доверительно говорит он. – Думаю, моя мама была образованной, была кем-то… и я делаю это из уважения к ней.

Оливер замолкает, крепче вцепившись в мою руку.

— Мы уже почти приехали? – шепотом спрашивает он, и его пальцы цепенеют.

— Уже недалеко, – отвечаю я.

Я снова повторяю все предупреждения и слова утешения, которыми уже поделилась с ним, и вскоре мы приезжаем и выходим из экипажа на улицу.

Мальчик торопливо озирается. Возможно, он хочет закричать, но вокруг никого нет.

Улица пуста. Ветер гонит хрупкие листья вдоль сточной канавы. Вывеска над нашими головами поскрипывает, и мерцают газовые фонари. Чуть поодаль черная кошка, силуэт которой различим в свете фонаря, замирает с поднятой лапой и смотрит на нас, а потом уносится прочь.

Я заталкиваю Оливера в дом и закрываю за собой дверь.

— Сюда, – говорю я, отпуская мальчика. – Билл?

Он тут же появляется на верхней ступеньке лестницы со свечой в руке.

— О, какой удачный вечер, не правда ли? – говорит он. – Заходите!

Надо сказать, необыкновенно радушное приветствие для человека с таким характером, как у Билла.

— Бычка увел к себе Том, – добавляет Билл, освещая нам лестницу. – Он бы только мешался.

— Это верно, – отвечаю я.

— Значит, ты привела парнишку, – говорит Билл, когда мы заходим в комнату, и закрывает дверь.

Думаю, и так чертовски очевидно, что я привела парнишку, поэтому молчу.

— Он вел себя тихо?

— Как агнец.

— Приятно это слышать, – Билл мрачно смотрит на Оливера. – Ради блага этого юного создания, которое в противном случае могло бы пострадать. Подойди сюда, юноша, и я прочитаю тебе лекцию, которую тебе стоит сразу же запомнить.