DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 202

Сейчас легенды валялись, распоротые на полотнища невзрачного текста, по социальным сетям. И все равно Алина не сдавалась: покупала рекламу, сотрудничала с пабликами. Люди шли всплесками – графики в блокноте напоминали сейсмограмму редких подземных толчков. И с каждым днем Алина была все ближе к тому, чтобы признать: вагону из отстойника не тягаться с трендами тик-тока.

Отчаявшись, она опубликовала крик о помощи: спросила, как сохранить в память о маме уникальный бизнес. Прочитала в ответ много глупостей и оскорблений. Хотела удалить пост, но внезапно получила сообщение от бывшей одноклассницы. Она писала, что знает легенду, которая может спасти экскурсии. Предлагала встретиться. Как бы невзначай добавляла, что сильно изменилась, – просила не пугаться.

Алина была заинтригована: она помнила заучку Тоню с бесформенной стрижкой и грубым толстым носом. «Наверное, сиськи сделала, – прикидывала Алина. – Или ринопластику?..»

Когда-то Тонечка сохла по седовласому математику, сидела в первых рядах и носила залоснившуюся школьную форму. А Алина в те годы была бунтаркой с задней парты: огненно-рыжей, с проколотым пупком и «Птючем» под мышкой.

— Алина! – корили завучи. – Твоя мама – гордость лицея, третье место на «Областном учителе года». А экскурсии какие делает! Лучшей ученицей своего выпуска у нас была – и вернулась сюда работать, вот это благодарность. А ты? В элитном матклассе ведь учишься! Возьмись за голову, или вся жизнь под откос уйдет.

Но мама – молодая, родившая еще школьницей и хлебнувшая от этого лиха – не ругалась, во всем поддерживала и защищала. Выслушивала, помогала, в лепешку расшибалась ради дочки.

После школы Алина уехала в столицу – поступила на мехмат. И там быстро поняла: кроме мамы, у нее никого и нет. Лишь мимолетные подружки, уравнения и клюнувшие на пирсинг и «Птюч» мальчики с глазами дохлых рыб. Секс случался – механический, как трение суставов, – но по-настоящему обнять ее было некому. «Сплошная математика, – думала по утрам Алина, – и мертвецы…»

Через пару лет у мамы стали слабеть руки и ноги, она вдруг начала спотыкаться на ровном месте. Диагноз сперва показался ерундовым. «Ты склеротичка, я же говорила», – шутила Алина. А потом прочитала о боковом амиотрофическом склерозе в интернете, прорыдалась, выблевала страх в унитаз и вернулась домой.

Несколько лет Алина возила маму на экскурсии в коляске. Днями хлопотала, ночами плакала. Пыталась вызнать хоть что-нибудь про своего отца – надеялась, вдруг он сможет им помочь.

— Нет его, и не надо, – с трудом ворочая языком, отвечала мама. Храбрилась: – Вот увидишь, через годик-другой сама пойду.

Умерла мама во сне, мирно и спокойно.

В память о ней Алина решила устраивать экскурсии сама. Сперва радовалась: водила людей по тихим улочкам и ощущала мамино присутствие. Но со временем легенды оплели Алину удушливым коконом, и все покатилось под откос.

И обнять ее все так же было некому.

* * *

Тонечка пришла в безразмерной толстовке, в широченных штанах и в нелепой панаме – похожая на рэпера времен Алининой юности.

— Да я это, я, – сказала Тонечка, подсаживаясь за столик. Что-то было не так с ее голосом – глухим и щелкающим, словно косточки на старых счетах.

— Тонь, ты нормально?

— Я в порядке. Тебе легенда нужна?