Черная Панна - Екатерина Стрингель Страница 4

— Прости меня за то, что я оказалась такой слабой. – Барбара прикрыла лицо прозрачными руками и попятилась. – Я люблю тебя всей душой, до последнего вздоха и далее.

— Ты ни в чем не виновата! – воскликнул Сигизмунд Август. – Даже одно мгновение с тобой стоило того, чтобы жить. Басенька, я люблю тебя.

Она убрала руки от лица, оно светилось радостью, но дух ее таял, дым рассеивался.

— Не-е-ет! – Сигизмунд ринулся к Барбаре и попытался обнять, его обдало леденящим холодом, пробиравшим до костей. Он отшатнулся, скованный оцепенением, заполняющим все нутро.

— Нет! – эхом отозвался Твардовский. – Что вы наделали?!

Раздался оглушительный взрыв, огонь в камине потух, а по залу пополз трупный запах. Сигизмунд ошарашенно посмотрел на дух жены, который снова стал видимым и принялся летать по всему залу, заполняя его холодом.

Когда Мнишек зажег свечу и подбежал к Сигизмунду, перед чернокнижником снова возник дух Барбары. Вот только от ее нежной красоты не осталось и следа. Она смотрела на Сигизмунда Августа с ухмылкой, лицо исказилось в неестественной гримасе и подрагивало, Барбара залилась ехидным смехом, поднялась в воздух и пролетела сквозь тело короля, окатив его ледяной волной, затем то же самое проделала с Николаем и Мнишеком, выкрикивая: «Ку-у-урва!» [2]

Твардовский подбежал к столу, зажег свечу и попытался спалить свитки. Дух Барбары кружился вокруг него, постоянно задувая свечи.

— Ваша милость, отвлеките ее! – прошептал чернокнижник, подойдя к Сигизмунду Августу.

— Басенька! – крикнул король. – Пожалуйста, лети ко мне!

Барбара снова засмеялась и пронеслась сквозь Сигизмунда, оставив после себя ломоту в его теле. За это время Твардовскому удалось зажечь свечу, подпалить свитки и вместе с пеплом от платка и короной бросить в камин, который снова воспылал синим пламенем. Дух Барбары притянуло к огню, и она скрылась в нем.

— Бежим! – крикнул Мнишек. – Закрыть все двери и никого сюда не пускать!

Чернокнижники начертили кровью символы на каждой из дверей и приказали ни в коем случае не открывать их. Николай прогнал слуг, велев не подходить к дверям. На какое-то время это должно было сдержать духа.

— Что произошло?! – вскрикнул Черный, размахивая руками.

— Заклинание нарушено, и дух Барбары не сможет покинуть мир живых, – проревел Мнишек.

— И что теперь? – ответил Николай.

— Есть всего один выход: на исходе жизни Сигизмунд Август должен приехать в этот замок. Если он скончается здесь, то его душа соединится с душой Барбары и они смогут вместе отправиться дальше. А до этих пор ее душа будет заключена здесь.

Сигизмунд Август беспокойно ходил из стороны в сторону, закрыв лицо руками.

— Сейчас дух Барбары одолевают фантомные боли, худшие пороки вылезают наружу, – пояснил Твардовский. – Она теперь не та, кем была при жизни.

Дверь с нарисованными символами судорожно вибрировала, готовая разлететься в щепки. Из-под нее веяло холодом, доносились попеременно жуткие всхлипы и заливистый смех. Прогремел еще один взрыв, и дверь перестала дрожать – наступила тишина. Сигизмунд, Николай, Твардовский и Мнишек застыли. В залах погасли все свечи и огни каминов, замок погрузился во мрак и невыносимый холод. В абсолютной тишине раздался скрипучий, леденящий душу голос:

— Любимый, где же ты?