Тени южной ночи - Татьяна Устинова Страница 107

— Мост? — тут же спросила Маня. — Чугунный мост?

— Так. Ты закончила? Нам нужно в Кисловодск на эту самую веду или вегу.

— В санаторий аюрведы, — поправила Маня.

От того, что он не «чугунный мост», у нее сделалось превосходное настроение. Оказывается, так важно знать, что рядом есть человек и он испытывает желание, влечение, нежность, и ему… очень трудно держать себя в руках, но нужно держать!..

…А почему нам нужно держать себя в руках?..

…Что останавливает нас в наших порывах?..

…Да, мы ведь очень мало знакомы, кажется.

И, кажется, я до сих пор люблю Алекса.

Хорошо бы хоть позвонить ему и узнать, как дела! Звонить — рискованно. Если он не в духе, наговорит всякого, и Мане придется долго копаться в этом «всяком», пытаться разобраться, что сказано от души, а что от плохого настроения, страдать от собственного несовершенства, а совершенство не может быть достигнуто никогда, и главное!..

…Главное!..

Он убедит ее в том, что она плохой писатель, лучше бы совсем бросить это дело, чем так позориться, но бросить Маня никак не может. Она слабовольная. Без слов, которые она складывает в предложения, без предложений, которые сами складываются в страницы, без страниц, которые складываются в огромный Новый Мир, принадлежащий только ей, ей одной, она… не сможет жить.

Именно придумывание других миров спасло ее, когда все погибли.

Именно придумывание до сих пор помогает ей спасаться.

— Мань, поедем. Все трудности своей жизни ты обдумаешь потом.

…Вот откуда он знает, о чем она думает?..

Воздух был напоен ароматами магнолий и азалий, а еще, должно быть, бегоний, роз и настурций. Чем еще может быть напоен воздух сказочного парка, где утомленные красавицы всех возрастов пытались очистить карму, энергетику и поле, чтобы вновь начать посылать миру «лучики добра», «море позитива», желать «карамельного настроения» и «хорошего вайба»?..

Раневский по-собачьи принюхался.

— Какой-то дрянью тянет, как будто благовония жгут, не чувствуешь?

— Цветами пахнет.

— Да точно тебе говорю, еще палками этими вонючими!

— Дим, да ну тебя к лысому!..

Они вывалились из-за кустов прямо к статуе Будды, восседавшему на берегу крошечного озерца. У ног Будды курились многочисленные ароматницы.

— Ну, что я говорил?!

Группа «Белый лотос», закончив упражнения и медитации, отдыхала где-то в парке. Именно в ней состояла Паулина, поддельная жена покойного шеф-повара. Парк был огромен, и майор быстро заскучал, сообразив, что искать они будут долго.

Дело осложнялось еще и тем, что на просторных полянах средь роз и магнолий то и дело попадались какие-то люди, возлежавшие и восседающие на циновках, белоснежных матрасах, деревянных топчанах и просто на траве.

Лишенный каких бы то ни было предрассудков, майор подходил к возлежащим и восседающим и бесцеремонно заглядывал в лица.

Те пугались. Некоторые даже вскакивали и убегали в заросли.

Маня готова была сквозь землю провалиться.

— Дим, так нельзя! Нужно как-то по-другому.

— Телефоны у них отбирают, я бы позвонил давно.

— Может, подождем обеда? Они же должны на обед собираться!

Майор посмотрел на Маню и хмыкнул:

— Ты что, никогда карму не чистила?

— А ты что, чистил?!

— Вот поэтому она у нас с тобой как у чушек, карма эта!.. А те, кто чистит, на обед не ходят, Маня. Они пьют росу дерева гинкго в пропорции десять к одному.