Тени южной ночи - Татьяна Устинова Страница 43

— Мари, — подал голос Александр, — мы не в силах изменить положение дел.

— Разумеется, в силах! Никто из нас не верит, что Мишель… убил этого глупого Лупеску!

— Мари!

— Папа, он и впрямь глуп, как пробка!

— Лупеску убит, при этом злодейски.

— Как? — спросил Мишель. — Как он убит?

— Выстрелом из пистолета в спину.

— Мишель никогда не стал бы стрелять в спину, — горячо проговорила Мари. — Всем нам хорошо известен его нрав! Он скорее даст отрубить себе правую руку, чем совершит бесчестный поступок!

— Все общество осведомлено о горячности месье Лермата.

— Горячность и подлость во всем друг другу противоположны, папа!

— Мари, я очень сожалею, что позволил тебе вмешаться в мужские дела.

— Менее всего беспокойтесь обо мне, — тихо сказал Мишель. — Я того не стою. Разрешите откланяться, господа. Благодарю вас за то, что так близко к сердцу приняли мою судьбу.

Он направился к двери, но приостановился:

— Клянусь честью, князь, я не совершал того, в чем меня обвиняют.

Мари вскочила:

— Папа! Сделайте же что-нибудь! Ради меня! Я умоляю вас! — И она упала перед отцом на колени.

Это было так неожиданно и так страшно, что все трое мужчин кинулись к ней, принялись поднимать, а она отталкивала их, сопротивлялась, слезы лились из глаз совсем беззвучно.

Беззвучные слезы Мари — самое жуткое, что Мишелю пришлось видеть в своей жизни, куда там отряду горцев…

Наконец удалось усадить ее в кресла. Александр подал воды и нюхательную соль.

— Боюсь, мы можем лишь отсрочить… — пробормотал смущенный старик Васильчиков.

— Папа, умоляю вас, давайте отсрочим, у нас будет немного времени, чтобы установить, кто и зачем на самом деле застрелил этого глупого…

— Мари! — в одни голос перебили отец, брат и Мишель, но она все же договорила упрямо:

— …Лупеску.

— Я не стану прятаться, князь, я ни в чем не повинен.

— Изволите видеть, он не станет прятаться! — зафыркал старик и задвигал кустистыми, как у филина, бровями. — Я не собираюсь вас прятать, молодой человек, а собираюсь отправить вас в самое пекло! Сегодня ночью выступают два баталиона Куринского егерского полка в сторону ущелья Хан-Калу и далее к Дада-Юрту. Командовать назначен генерал-лейтенант Галафеев, мой старинный приятель еще по Пажескому корпусу. Александр и вы, Мишель, отправляйтесь немедленно в лагерь. Я напишу генералу и попрошу нижайше, чтоб он включил в приказ о выступлении своего отряда поручика Лермата.

— Мишель останется в отряде, — подхватила Мари, — а ты, Александр, вернешься к Погодиным и известишь общество, что Мишель срочно отозван на вылазку. Что ты приезжал с приказом, проводил его до места и вернулся.

— Девка, а ведь дело говорит, — пробормотал старый князь Васильчиков с некоторой гордостью. — Распорядись-ка насчет самовара, Маша. Пока я буду писать к генералу, угости молодцов, сегодня в ночь разъездов у них уж больно много…

Александр вышел первым, за ним Мари, и Мишель, затворивши дверь в кабинет, где старик уже взялся за перо, удержал ее за руку.

Она посмотрела на него вопросительно и тревожно.

— Я не знал, поверьте мне, княжна. — Он осторожно, словно боясь повредить, поцеловал ее пальцы и приложил на мгновение к своей горячей колючей щеке. — И не догадывался даже.

— Сделайте так, чтоб вас не убили в первом же деле.