Светлейший князь - Роман Злотников Страница 112

7

— Держать зюйд-зюйд-вест!

Константин отвернулся и отёр рукой лицо. Море ещё штормило, а линкоры шли галсом, так что волны регулярно били в борт. Большинство в скулу, но иногда волна чуть меняла угол и обрушивалась на мостик номинального флагмана Черноморского флота – линкора «Императрица Мария». Это был последний непаровой корабль, построенный на Чёрном море. Его закладка произошла сразу после спуска на воду первого из кораблей серии систершипа «Императрицы» линкора «Храбрый». И после него более кораблей без паровой машины не заказывалось… Хотя, как знал великий князь, конструкторами адмиралтейства был разработан проект куда более мощного корабля, которому собирались дать его имя – «Великий князь Константин». Это должен был быть стодвадцатипушечный линкор водоизмещением почти пять тысяч английских регистровых тонн. Но вместо этого в освободившемся эллинге заложили очередной парусно-винтовой фрегат уже освоенной серии, а оставшиеся деньги перекинули на ремонт других кораблей и завершение работ на севастопольских укреплениях. Что же касается имени, то его должен был получить какой-то новый корабль. Секретный. Строящийся где-то на верфях Учителя. Кстати, именно он ему об этом и рассказал. Но что это за корабли и чем отличаются от разработанного проекта или иных других, пока сообщать отказался. Сказал лишь:

— Всему своё время, Костя… – Но Константин был совсем не против подобной замены. После своего кругосветного путешествия он стал ярым сторонником паровых кораблей, и давать своё имя чистому паруснику ему как-то не сильно хотелось. Потому что он был твёрдо убеждён, что служить такой корабль будет недолго… Впрочем, фанатов пара в русском флоте уже давно было большинство – в первую очередь вследствие того, что самым многочисленным типом русского боевого корабля уже давно стали парусно-винтовые фрегаты типа «Соломбала». Нет, находились ещё ретрограды, стенавшие о величии славных времён господства парусов и яростно критиковавшие шум и грязь паровых машин, загрязнявших паруса и форму матросов и офицеров сажей и дымом, а также мешавших точной стрельбе из орудий своими вибрациями. Но о какой точной стрельбе можно было говорить, если практически все корабельные пушки до сих пор являлись гладкоствольными? И только в последнее время флот начал получать тонкий ручеёк новых семи с четвертью дюймов нарезных орудий на корабельных станках. Но он был пока ещё настолько мал, что их число на тех кораблях, на которые их поставили, не превышало восьми. Причём на той же «Императрице Марии», для того чтобы не превысить весовые характеристики и не снизить остойчивость, взамен пришлось снять с верхнего дека аж двадцать штатных пушек. Восемь вместо двадцати! Но, судя по тому как эти пушки показали себя на береговых батареях, – оно того стоит.

Всё началось где-то через неделю после прибытия Михаила. Двадцать второго октября, за завтраком, Учитель дождался, пока слуги накроют десерт, и отослал всех, кроме довольно узкого круга лиц, присутствовавшего за столом. В отличие от большинства других завтраков, кроме светлейшего князя Николаева-Уэлсли и троих великих князей, здесь были только адмирал Нахимов, князь Горчаков, генерал-майор Тотлебен и майор жандармского корпуса Полавин, с которым Константин познакомился ещё во время своей кругосветки.