По обе стороны времени - Станислав Федотов Страница 164

Пойдём со мной, товарищ! Тает ночь!

Далёких гор уж видны очертанья.

В своей груди могучего желанья

Я не могу, не в силах превозмочь…[16]

Чумаков остановил его жестом руки:

— Не надо, Николай! То, что ты помнишь мои стихи, меня не удивляет, а вот молодые, с той стороны, – откуда знают они?! Прошло сто лет, но – знают?! Такого же не может быть, потому что не может быть никогда!

— Я продолжу Николая Александровича, – сказала Варя, но успела произнести лишь одну строчку:

Я весь в огне, горю от ожиданья…

Раздался хрустальный звон, и она увидела, как прямо сквозь стену в дом влетела белая птица. Зависла на распростёртых крыльях перед лицом Феликса Петровича, как бы в ожидании, – тот медленно, словно не веря, раскрыл руки, но внезапно из пустоты вынырнули две огромных руки и схватили птицу. Она забилась, замахала крыльями, раскрыла клюв в беззвучном крике. Чумаков рванулся ей на помощь, но реакция Кента и Барбары, и наверняка Якова Ивановича, оказалась более стремительной. Руки похитителя обвили змеи заклинаний, рванули, и из пустоты выполз упирающийся Янусов. За плечами его висели вандлер и рюкзак с видеохроном. Птицу он выпустил и теперь боролся с новыми и новыми магическими путами. Элементёры, которых он выбросил было из себя, были мгновенно рассеяны. Наконец силы его иссякли, и несостоявшийся властелин рухнул на пол.

Кент сдёрнул с него вандлер и рюкзак.

— Спектакль окончен, – сказал невидимка. – Занавес. Вынесу-ка его на воздух, чтобы не мешался под ногами.

Янусов поднялся над полом и поплыл к выходу. Никто даже не посмотрел вслед – все были заняты Чумаковым. Не все, правда, видели, что именно происходит, но по Феликсу Петровичу многое можно было понять.

Освободившаяся птица висела под потолком. Чумаков поднял к ней руки, птица опустилась, прильнула к нему, обняла крыльями и… растаяла.

Чумаков закрыл лицо руками, мгновение был неподвижен, потом стремительно встал и тут же опустился перед Варей на одно колено:

— Спасибо тебе, девочка!

Голос его дрогнул, он наклонился и поцеловал Варе руку. Она залилась краской, но руки не отняла.

Чумаков поднялся, поклонился всем и пожал руку Цурканову.

— Можно сфотографировать вас? – спросила Варя.

Из неизменной сумки она извлекла планшет и взяла в кадр Чумакова и Цурканова. Потом позвала на улицу всех и сделала общий снимок, сначала обычный, потом – селфи.

— Вот это – фотоаппарат?! Ты посмотри, Николай, до чего техника дошла! – поразился Чумаков, разглядывая готовые фотографии на экране планшета.

— Ну, что скажешь, Феликс? – спросил Цурканов. – Вернёшься в тот мир?

— Нет, конечно, – твёрдо ответил Чумаков. – Но я вернулся в этот.

— Ваши стихи хорошо лягут на музыку, – сказал Рамон. – Можно, я подумаю о песне?

— Я всегда мечтал, чтобы кто-нибудь написал музыку на мои стихи, – ответил Чумаков. – Буду вам весьма признателен. Только ведь вы напишете на той стороне…

— Не беспокойтесь, – сказал Кент. – Мы с Барбарой доставим. И мой батя, который вас сюда препроводил, присоединится: он любит попеть.

— Да, Кент, как будем возвращаться? – вспомнил Рамон.

— Дорога долгая, через несколько миров, – сказал Кент. – Надо искать, где силовой порог пониже, чем наш на балконе.

— Ёшки-матрёшки, – покачала головой Даша, – я-то думала, уже конец, а всё только начинается.