Другой Путь - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 71

— Петруша, а у меня гости. Разреши тебе их представить.

Когда представляли Каролину Луизу, Петр на секунду задержал ее ладонь в своей руке после поцелуя.

— Счастлив, что вы приехали в Россию, Лина. Вы намного красивее, чем на портрете.

Принцесса улыбнулась.

— Здравствуйте… Петр. Я могу вас так называть?

— Я настаиваю на этом…

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. 6 ноября 1743 года

Я шел по залам Зимнего. Впереди у меня что-то типа первого свидания с будущей, как я надеюсь, женой. Что я чувствую? Не могу описать словами. Я долго добивался этой встречи, даже мечтал о ней. Все делал, чтобы она состоялась. Но трудно испытывать какие-то высокие чувства к девушке, которую ты никогда не видел.

То, что она не сбежит с первого свидания, было понятно, иначе зачем она проехала половину Европы? Но все же…

Двери распахнулись.

— Его императорское высочество государь наследник цесаревич владетельный герцог Голштинский Петр Федорович! Внук Петра Великого!

Вхожу.

Матушка пошла навстречу, а гости вышли из-за стола, приветствуя.

Скольжу взглядом. Ага, а вот и Лина.

Объятия и поцелуй царицы.

— Рада, что ты приехал, – выражает русское радушие на немецком тетушка.

Целую руку государыне.

— Здравствуй, Матушка. Ты позвала – я пришел. Счастлив видеть тебя в добром здравии и прекрасном расположении духа, – поддерживаю на берлинском наречии ее игру и языковой выбор.

Матушка само радушие:

— Петруша, а у меня гости. Разреши тебе их представить…

— …Счастлив, что вы приехали в Россию, Лина. Вы намного красивее, чем на портрете.

Ну, назвать ее совершенной красавицей было бы преувеличением, но вполне милая и симпатичная девушка. Особенно если отмыть всю пудру. Дурацкая мода этого времени. А глаза очень умные. С какой-то хитринкой даже.

Принцесса улыбнулась.

— Здгравствуйте… Петр. Йа могу вас так называт?

А она хорошо говорит, не хуже моих крестьян в Ново-Преображенском.

— Я настаиваю на этом… – поддерживаю ее на родном для наших будущих детей, я надеюсь, языке.

Мы расселись. Я галантно пододвинул стул сначала Матушке, а затем Лине, а дядя поухаживал за Ульрикой.

Нужно ли говорить, что мое место оказалось рядом с Линой? По ее правую руку?

— Разрешите за вами поухаживать, Матушка? Еще чаю? – говорю по-немецки, следуя этикету.

Кивок.

— Спасибо, Петруша. У меня еще есть. Поухаживай лучше за своей гостьей.

Она интонацией выделила слово «eigene» – «своей».

Склоняю голову и обращаюсь к соседке:

— Лина, могу я вам предложить новую чашку с волшебным чаем?

Улыбка.

— Волшебным? Почему «волшебным»?

Императрица вставила свои пять копеек:

— Петр у нас непревзойденный знаток чая, сортов, купажей и церемоний.

— Вы льстите мне, Матушка. Я просто люблю чай и люблю дарить людям радость вкуса.

Лина кивнула, улыбаясь:

— Вы, оказывается, не только на бумаге поэт.

— Вы слишком добры ко мне, принцесса.

— Лина. Просто Лина для вас. Мы же так условились, Петр, не так ли?

Склоняю голову.

— Счастлив, Лина, что вы помните об этом. Как вам показался город?

— Очень милый и красивый.

— Ну, это позавчера была погода отвратительная, а так Санкт-Петербург еще красивее. С удовольствием покажу вам и вашим спутникам нашу столицу.

— Это было бы замечательно. А говорят, что ваш Итальянский дворец просто полон чудес. Это так?