Светлейший князь - Роман Злотников Страница 75

Так что на то, что русские решатся на морское сражение, никто из коалиционеров не рассчитывал. Ну не совсем же они идиоты, право слово?

А вот минную опасность считали вполне реальной. Русские особо не скрывали свои эксперименты с якорными минами, так что о минах коалиционеры некоторое представление имели… Поэтому эскадра коалиции не стала соваться к второстепенным с точки зрения главной задачи портам – Ревелю и Гельсингфорсу, а пошла прямо к Кронштадту и Санкт-Петербургу. Где и занялись разведкой – промерами глубин, поиском мин и составлением схемы обороны Кронштадтского морского района.

Обстрелять Кронштадт командование коалиционного флота решило двадцать восьмого мая. Адмирал Чарлз Джон Нейпир и вице-адмирал Александр Фердинанд Парсеваль-Дешен провели огромную работу, обращая особое внимание на выявление границ минных полей… ну насколько смогли. Потому что занимавшиеся промерами глубин и поисками установленных мин пароходофрегаты неоднократно подвергались обстрелу со стороны дежуривших на кронштадтском корабельном фарватере русских паровых шлюпов, на которых, как выяснилось, в отличие от практики других стран, были установлены всё те же бомбические пушки весьма впечатляющего калибра. Что во многом купировало их немногочисленность… Впрочем, до двадцать седьмого мая итогом этих обстрелов становилось лишь то, что корабли коалиции прекращали обмеры и спокойно ретировались. Но в этот день всё изменилось…

Началось с того, что наконец-то сработал закон больших чисел. А именно по одному из пароходов, привычно занимавшихся промерами, – британскому Merlin, наконец-то прилетело. Да так, что даже одно попадание вывело его из строя – мощная бомба попала почти в стык между бортом и кожухом левого бортового колеса и, взорвавшись, не только сделала довольно крупную дыру, через которую в корпус тут же стала поступать вода (слава богу, попадание было чуть выше ватерлинии, поэтому поступление было небольшим), но и разобрала несколько лопаток самого колеса, не только сбив его центровку, но и изрядно перекосив оное. Так что, прежде чем его застопорили – колесо само размочалило себе большую часть лопаток и размолотило значительную часть кожуха. Плюс, как потом выяснилось, заметно погнулась колёсная ось. Ну а что вы хотели, трёхпудовая бомбическая пушка – это вам не фунт изюму! Такие бомбы из линкорного борта толщиной в метр вырывают кусок в пару аршинов площадью… Так что пароходофрегат напрочь лишился парового хода и заметно осел, приняв воды, на какое-то время фактически став неподвижной мишенью.

Слава богу, русские отстрелялись по Merlin на отходе, так что, пока они разворачивались, с Fairefly, с которым Merlin сегодня работал в паре, успели завести трос и начать буксировку повреждённого собрата. Вот только Fairefly почти в два раза уступал Merlin по водоизмещению и заметно по мощности машины – так что русские начали быстро догонять уходящие корабли, усилив интенсивность обстрела.

Казалось, англичан не может спасти ничто… но минуты шли за минутами – рядом с бортами отходящих пароходов вздымались огромные фонтаны воды, обрушивающиеся на их палубы, но новых попаданий не случалось! Русские канониры оказались весьма кривоглазыми… И тут русские капитаны в азарте погони совершили огромную ошибку! Находившийся на борту Merlin британский контр-адмирал Ричард Сондерс Дандас, который при попадании русской бомбы получил ранение щепкой, выбитой из колёсного кожуха, после оказания медицинской помощи вернулся на мостик и, понаблюдав за боем некоторое время, в удивлении воскликнул: