Светлейший князь - Роман Злотников Страница 86

— Но это ненадолго, – зло ощерился император. – Я решил туда ещё и киргизов подтянуть. Уже походная орда формируется… Тысяч под триста наберут!

— Не много?

Николай расплылся в злобной улыбке.

— Нет. А лишние останутся – так мы их в Крым отправим. Крымским татарам мозги вправлять будут. Ты же сам рассказывал, сколько они дерьма в вашу войну натворили. Вернее, в обе, – закончил он, явно имея в виду не только Крымскую, но и Великую Отечественную. Которой здесь, дай бог, не будет… То есть не то чтобы бывший майор её как-то обесценивал – нет, он был на ней воспитан и подвигом советских людей, с кровью и по́том вырвавших победу у фашистской Европы, объединившейся под рукой Гитлера, гордился, но двадцать семь миллионов убитых…

В этот момент в дверь кабинета стукнули, и внутрь просунулась голова секретаря:

— Ваше Величество, тут это… э-э… из полиции прислали.

— Что?

— Ну-у… тут… – Секретарь замялся. – Дуэль, короче.

— Дуэль! Ах, бестолочи! – Николай побагровел. – Кто?

— Да она не случилась. Вовремя взяли… то есть задержали.

— И чего? – нахмурился император. – Чего ты докладываешь-то? Ещё я с дуэлями лично не разбирался! В холодную их и на доклад к полицмейстеру. Или кто шибко важный?

Секретарь потупился.

— Ну-у-у… там это… поэты как бы.

— Кто?!

— Господин Пушкин с ротмистром Лермонтовым. Стреляться собирались.

— Уф! – Бывший майор аж поперхнулся. Что?! Пушкин с Лермонтовым? Но-о… как? Как же всё это: «Погиб поэт! – невольник чести – пал, оклеветанный молвой, с свинцом в груди и жаждой мести…»?

— Что-о-о?! – изумлённо протянул Николай и, развернувшись к Даниилу, гневно уставился на него. Ну да – если о Пушкине он и в той истории всё понимал сам, даже дал ему придворный чин, то о Лермонтове слышал только от Даниила. Михаил Юрьевич здесь отчего-то оказался несколько менее активным стихотворцем. Впрочем, возможно, на это повлияла куда более интенсивная Кавказская война. Потому как здесь у офицеров воюющей армии оказалось куда меньше возможностей к времяпрепровождению в духе скучающего Печорина из «Героя нашего времени» типа воровства коней и девушек у местных племён или конных прогулок с приехавшими развеяться «на воды» аристократками. Здесь им куда чаще приходилось карабкаться на кручи, штурмуя укреплённые горные аулы, и сходиться врукопашную с озверевшими горцами…

— Значит, так – обоих в холодную, – медленно произнёс император, – чуть позже светлейший князь Николаев-Уэлсли разберётся, что там с ними делать…

Даниил вскинулся, но, поймав холодный взгляд императора, замер, а потом отвернулся. Блин, ну вот какого чёрта эти два талантливых идиота что-то не поделили? Впрочем, характеры у обоих были – те ещё. Но зачем Пушкин на боевого офицера-то полез? Да ещё на пятнадцать лет моложе себя… Впрочем, Сашка в Калифорнии тоже далеко не только стихосложением занимался – и в рейды на территории враждебных племён хаживал, и в подавлении мятежей покорённых племён участвовал. Он ему о своей жизни в Калифорнийской губернии много чего понарассказывал… Потому как, увы, только стихотворством, как и вообще литературным творчеством в более широких масштабах – там было не выжить. Ну не было в Калифорнии в те времена, когда он туда попал, литературных журналов, готовых платить ему гонорары, на которые можно было бы жить. Да и вообще никаких не было, если честно. Так что было ему что лейб-гусару Лермонтову противопоставить… И – да, лучше уж он сам с ними разберётся, ну как брат-стихоплёт. Хотя бы формально. А то чёрт его знает, чего там чиновники навыдумывают. Ещё реально в Сибирь отправят за нарушение царского указа.