Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская Страница 31

Но в доме, где каждый коридор что-то помнил, это было наивно.

На лестнице я столкнулась с Лилит — той рыжей девушкой из прислуги. В руках у неё была стопка чистых полотенец, но держала она их так осторожно, будто это действительно был щит.

Она замерла, поймав мой взгляд, и быстро сказала на итальянском:

— Scusi… — а потом, словно спохватившись, добавила уже по-русски, слишком старательно и оттого трогательно: — Доброе утро.

— Доброе, — ответила я.

Она, кажется, хотела сказать что-то ещё. Губы у неё дрогнули, взгляд на мгновение метнулся куда-то за мою спину, и в этот момент я услышала позади спокойные шаги.

Сальваторе.

Техник. Тот самый высокий, сухопарый мужчина с вечно усталым лицом и запахом хлорки, металла и мокрых тряпок. Он появился так тихо, что если бы не взгляд Лилит, я бы и не заметила. Коротко посмотрел на меня, потом на Лилит. И в этом взгляде было не предупреждение в прямом смысле, а молчаливое «не сейчас».

Лилит тут же опустила глаза и почти бегом прошла мимо меня, крепче прижимая к себе полотенца.

Я проводила её взглядом и подумала, что в этом доме даже прислуга умеет бояться красиво и бесшумно.

На кухне уже был Рик.

Он сидел на высоком барном стуле, крутил в пальцах ключи от машины и выглядел слишком бодрым для человека, который, возможно, спал меньше моего, но при этом умудрялся сохранять вид вечного насмешника.

— О, живая, — сказал он, не поднимая головы. — Я уже думал, ты сегодня решишь изображать призрака до обеда.

— Привидение — это ты, — буркнула я, наливая себе кофе. — Слишком громко дышишь.

Рик фыркнул, наконец посмотрел на меня и усмехнулся.

— Ты злая. Это хороший знак. Злость — признак жизни.

— Спасибо за диагноз.

Я мешала кофе дольше, чем нужно. Ложка звенела о стенки чашки тонко, раздражающе, и этот звук почему-то успокаивал.

Рик бросил на меня быстрый взгляд, уже без улыбки.

— Не делай такое лицо, — тихо сказал он. — Если ты про… ночь… то это не…

— Не надо, — резко оборвала я. — Не говори.

Он поднял руки в жесте капитуляции.

— Окей. Как скажешь.

Пауза повисла между нами, короткая и тяжёлая. Потом Рик чуть наклонился ко мне через стойку и понизил голос:

— Просто постарайся сегодня не нарываться. Он и так на взводе.

Я не сразу ответила. Наверное, именно это и выдало меня: слишком долгая пауза, слишком ровное лицо.

— Я не собираюсь с ним вообще разговаривать, — сказала я.

Это была ложь. Не потому, что я хотела с ним говорить. А потому, что в этом доме его появление всегда превращало любые мои планы в мусор. Даже молчание рядом с ним почему-то переставало принадлежать мне.

Рик это, кажется, понял. Но не стал давить. Только пожал плечами:

— Ну, тогда просто не смотри на него так, будто хочешь выиграть спор.

Я резко подняла взгляд.

— Я не смотрю на него никак.

— Конечно, — протянул он с явным неверием, но без злобы. — Конечно.

Я взяла чашку и ушла в гостиную — туда, где были книги, свет и хотя бы иллюзия нормальности. Села на диван, выбрала первый попавшийся том, открыла на случайной странице и уставилась в текст, не видя ни букв, ни смысла, ни даже строчек.

Панорамные окна были залиты солнцем. Море сверкало за стеклом, почти вызывающе красивое. И от этого становилось только хуже: свобода была прямо перед глазами, близкая до жестокости, но не для меня.